Гегель и парадокс лжеца
Суть "теории типов" Рассела, на примере парадокса лжеца, в следующем (более профессионально и подробно можно посмотреть здесь). Мы, оценивающие истина/ложь высказывание этого человека (лжеца), находимся на мета-уровне по отношению к нему, к его высказыванию, к содержанию его высказывания. Наша оценка истина/ложь находится на мета-уровне по отношению ко всем его оценкам-высказываниям истина/ложь, они нам в роли именно оценок ничуть не указ. Точно так же всё поле ответов путешественника (из соответствующего парадокса, см. ниже) находится уровнем ниже по отношению к нашей (мостовых стражей) последующей оценке его ответов и поступков и наших соответственных действий. А Гегель - да, лоханулся с этими пародоксами он, не вник как следует. Парадоксу лжеца он вообще даже не попытался дать объяснения, парадоксу путешественника попытался и даже кажется в верном направлении начал мыслить, но до конца не довёл. Причём, эта его недоработка есть именно недоработка согласно его же собственному, одному из его краеугольных, принципу-методу: познание необходимо должно заключаться в движении мысли от абстрактного к конкретному. Вот как он эти два парадокса формулирует и какое "решение" им предлагает в "Лекциях по истории философии":

1. ставится вопрос: «если какой-нибудь человек говорит, что он лжет, то лжет ли он, или говорит правду?» Требуется простой ответ, ибо простое, которым исключается другое, считается истинным. Если ответят: он говорит правду, то это противоречит содержанию его речи, ибо он ведь сознается, что он лжет. Если же будут утверждать, что он лжет, то на это утверждение нужно возразить, что его признание является, наоборот, правдой. Он, следовательно, лжет и вместе с тем и не лжет, простого же ответа на заданный вопрос никак нельзя дать, ибо здесь положено соединение двух противоположностей — истины и лжи, — и их непосредственное противоречие <...> вышеуказанный вопрос (говорит ли правду тот, кто сознается, что лжет?) решается следующим ответом: «он одновременно и говорит правду и лжет, и истиной является это противоречие».

2. На островке, которым он <Санчо Пансо> правит, находится мост, который построил на свои средства богатый человек для пользы путешественников, но возле моста он поставил виселицу, Каждому дозволялось переходить через мост с тем условием, что он правдиво ответит на вопрос, куда он идет; если же он солжет, он будет качаться на виселице. И вот подошёл один к мосту и на вопрос, куда он идет, заявил, что он пришел сюда, чтобы быть повешенным на этой виселице. Мостовые стражи были очень затруднены этим ответом. Ибо если они его повесят, тогда выйдет, что он сказал правду и ему нужно было дать перейти через мост; если же они ему дадут пройти через мост, то окажется, что он сказал неправду. <...> То, что должно быть следствием высказывания, делается здесь его содержанием для того, чтобы следствием явилось нечто противоположное содержанию: повешение, как истинное высказывание, должно иметь своим следствием неповешение; неповешение, как совершившийся факт, должно, наоборот, иметь своим следствием повешение.